Брынкуши Константин (1876—1957)
Периоды
  • XIX в. (четвертая четверть)
  • XX в.
География
  • Румыния
Вид искусства
  • скульптура
  • архитектура
Эпоха, стиль, направление
  • абстракционизм
  • парижская школа
Образовательный уровень
  • основная школа
  • самообразование
Источники
Европейское искусство. Живопись. Скульптура. Графика. Энциклопедия. — Т.1 — М.: Белый город, 2006.
Тело статьи/биографии :          Константин Брынкуши родился в 1876 г. в Хобице (Румыния) в крестьянской семье. В детстве обучался ремеслам бочара, столяра, красильщика. В 11-летнем возрасте покинул дом и жил случайными заработками. В 1894—98 гг. обучался в Школе искусств и ремесел Крайовы, в мастерской резьбы по дереву. В 1898—1902 гг. учился скульптуре в Академии художеств в Бухаресте. В 1904 г. отправился в Париж, проделав большую часть пути пешком. Здесь продолжил обучение в Школе изящных искусств (1905—07), затем в течение месяца практиковался в мастерской Родена. Начал выставляться на парижских салонах с 1906 г.
         Ранние работы — мягко моделированные детские и юношеские бюсты, головы отмечены влиянием символизма и пластики Родена («Гордость», 1905, Музей искусств, Крайова).
         Покинув мастерскую Родена, Брынкуши сразу направился по противоположному пути, приступив к работе приемом «тай директ» (прямой рубки), т. е. непосредственного высекания формы из твердого материала. Первой такой работой (впоследствии художник сделал несколько ее версий) стала скульптурная группа «Поцелуй» (1907—08) — прямой антипод одноименной статуе Родена. Две слившиеся в объятиях полуфигуры, выступающие из прямоугольного каменного блока, напоминают древних идолов.
         В выборе собственного пути Брынкуши опирался как на близкие ему каноны крестьянской резьбы по дереву, так и на традиционные архетипы в искусстве Африки, Древнего Египта, доколумбовой Америки, Передней и Центральной Азии. Лаконичные формы архаики и «примитивов» направляли его личные поиски внутренней, «сущностной» формы, скрытой за поверхностью случайных феноменов. Сакральное содержание искусства, тесно связанного с магическими обрядами, мифологическими и религиозными верованиями, также служило ориентиром скульптору, склонявшемуся в своих воззрениях к платонизму. «Простота, — говорил он, — это разрешение сложности».
         Всю свою жизнь Брынкуши работал всего над несколькими мотивами, варьируя их в бесчисленных версиях и разных материалах — сидящей птицы, рыбы, лежащей человеческой головы, склоненного бюста. Последовательно упрощая объемы, сглаживая выступающие детали, он приходит к идеальным, первичным формам яйца, эмбриона, чечевичного семени, древесного ствола, обточенной гальки. При всей геометризации в них всегда сохраняется органика натурного прототипа. Яйцевидные головы «Спящих муз», лежащие прямо на цоколях, неуловимо меняют выражение в зависимости от материала и приемов его обработки — мрамор, полированная или патинированная бронза. Мотив птицы, почерпнутый в румынском фольклоре и деревянной пластике, развивался в течение нескольких десятилетий, эволюционируя от натуроподобных форм к формам амфоры, веретена, острого листа, рога, распростертого крыла («Маястра», 1911; «Птица в пространстве», 1923; «Петух», 1924; «Птенец», 1928). Из выполненного в 1913 г. портрета «Мадемуазель Погани» вырастает большая серия изогнутых форм, напоминающих позу эмбриона («Торс молодой женщины», 1922—46). В стремлении к безупречной чистоте формы Брынкуши тщательно шлифовал поверхности мрамора и бронзы, извлекая из материала дополнительные эффекты. Бронзовые скульптуры, отполированные до зеркального блеска, обретают свойства излучающих тел, в окружающем их сиянии растворяется материальный объем. Световая аура обогащает метафорическими обертонами древний символ «мирового яйца» в сериях «Спящих муз», «Прометея», «Новорожденных», «Начала мира», где выпуклые блестящие поверхности вбирают в себя отражения окружающей среды. Свернутая форма трактуется как зачаточное ядро, порождающее все многообразие универсума. Собственноручные фотографии Брынкуши, сделанные при специальном освещении, показывают, что и в мраморных фигурах он стремился дематериализовать форму, включив ее в игру света и тени.
         Брынкуши много работал в дереве, привнося в профессиональное искусство технику, формальные приемы и образные мотивы крестьянского ремесла — резных наличников и ворот, столярной мебели, консолей, утвари, надгробных памятников. Вырезанные им деревянные цоколи и подставки для скульптур отличаются богатством форм и выгодно оттеняют качества «благородных» материалов. Из народной резьбы по дереву заимствована и форма «Бесконечной колонны», в виде надстраивающихся балясин, над которой Брынкуши работал с 1918, замышляя ее как уходящий в небеса обелиск.
         Бесконечная колонна вошла в мемориальный ансамбль в Тыргу Жиу, посвященный памяти защитников города в Первой мировой войне (1937—38). Три части мемориала располагаются на одной оси протяженностью в полтора километра. Круглый «Стол молчания», составленный из двух каменных плит с окружающими их двенадцатью табуретами, размещен в парковой зоне. Начинающаяся от него аллея подводит пунктирным ритмом скамей к «Вратам поцелуя» — своего рода триумфальной арке, чьи мощные прямоугольные блоки претворяют в архитектурную форму сюжет ранней скульптуры мастера. На выходе из парка ось продолжается «Аллеей героев», в перспективе которой открывается Бесконечная колонна. Ее тонкая вертикаль, составленная из семнадцати звеньев, взмывает вверх, наподобие натянутой веревки, связующей землю и небо.
         Незадолго до смерти, в 1956 г., Брынкуши завещал свою мастерскую государству Франции. В 1997 г. ее содержимое — произведения мастера, созданная его руками мебель, детали оформления — было открыто для обозрения как составная часть Национального музея современного искусства в центре Помпиду. Мастерская Брынкуши, в которой скульптуры, постаменты, произведения прикладного искусства объединяются в композиционные группы с характерным освещением, является интересным образцом синтеза искусств.
         Брынкуши, вдохновлявшийся спиритуалистическими идеями, стремился передать в пластике разлитое в мире духовное начало. Однако чистые линии и гладкие поверхности его скульптур позднее получили иную оценку — как декор, идеально соответствующий архитектуре из стали и стекла, как предвестие направления минимализма.

изображения: